20
Мы прорвались через верхние слои атмосферы. Вспышку Праведного Гнева, Карающую Врагов Земного Государства — мой невозможно уродливый способ увековечить имена Блинки и Токугавиты — мы для краткости назвали Великой Местью. Так имя корабля хотя бы выговорить можно было. Мы опускались всё ниже и ниже, стабилизируя бортовые рули и ультразвуковые камеры, и летели настолько ровно, что происходящее больше напоминало тренировку на симуляторе. Мы пролетели над Малой Азией и Западной Европой, пересекли Англию и пролетели над Арктикой по пути в Ньюфаундленд. Блинки уводил корабль в сторону, словно ему было наплевать, сколько топлива мы при этом сжигаем.
— Может быстро заполниться до краёв в океане — будет очень весёлое приземление!
Арлин растянула губы в улыбке, но мне не понравилось, как именно надкапитан это произнёс. Сэарс и Робак вели себя ещё более странно. Они уселись там, где обзор с корабля был лучше всего, и смотрели на поверхность планеты с тоской, которую я никак не мог понять. Это ведь даже не их планета! Обращения к ним они игнорировали, и вскоре мы попросту забыли о них, изучая то, что осталось от Земли.
По-прежнему никаких признаков жизни внизу. Мы могли разглядеть много уцелевших городов, и когда спустились пониже, увидели, что это именно города, а не остовы от разрушенных на войне зданий. Но природа уже смело посягала на места обитания человека. Прямо как во всех тех ужастиках, где индийский город, манящий красотой своих шпилей и куполов, пропадает в зарослях лиан и растений из джунглей, а бабуины захватывают дворец местного Раджи.
Никто не пытался наладить с нами контакт, никакие корабли не взмывали в небо, чтобы определить, друзья мы или враги. Никакая РЛС не прощупывала нас радиоволнами, все земные частоты молчали. Вся планета замерла.
Ну и куда, чёрт возьми, нам приземляться? У Арлин уже был ответ.
— Кегля, — попросила она. — Кто был вместе с, э-э, Галлатином Альбертом, когда он погиб?
— Лавлейс Джилл была его единственным компаньоном, когда он умер в тридцать первом году ЗЧР.
Арлин нахмурилась.
— А кто-нибудь ещё видел его тело?
— Тело было выставлено в Зале Славы Героев с тридцать первого по сорок четвёртый года ЗЧР. Предано земле под перестроенным Храмом Народной Веры Церкви Иисуса Христа Святых последних дней в Солт-Лейк-Грэд.
Арлин тяжело и часто дышала. Я не знал, почему — она что, всё ещё надеялась встретить Альберта живым и здоровым?
АС, — произнёс я. — Полагаю, тебе надо смириться. Он любил тебя, но он мёртв. Блин, детка, да он уже лет пятьсот как на том свете!
— И перед смертью он изучал вопрос о погружении в стазис, — ответила Арлин, глядя куда-то вдаль.
— Но ведь даже первый прототип появился только через семь лет после его смерти. Возьми себя в руки, капрал. Давай перестанем витать в облаках и подумаем о реальных перспективах.
Я подошёл к монитору, на который выводилось то, что происходит перед кораблём.
— Допустим, каким-то чудом Альберт выжил. Тебе не кажется, что в таком случае планета не выглядела бы такой безжизненной?
Мы пролетали над Большой Грязнулей[1]Популярное название реки Миссури, чьи воды ещё грязнее, чем у Миссисипи., севернее Миссисипи. Время было около полуночи. Внизу можно было разглядеть поселения и даже электрические огни, но никаких других доказательств существования высшей цивилизации мы не заметили.
Токугавита положил руку мне на плечо. Я подпрыгнул от неожиданности. Это был первый дружеский жест от потрясающе одиноких людей двадцать первого века. Полагаю, он перенял эту привычку у нас с Арлин — мы постоянно так друг друга подбадривали.
— Мир уничтожен, — сказал он осипшим от эмоций голосом. — Но где Реаниматоры? Ожидал, что они будут здесь.
Я мрачно улыбнулся.
— Может, какие-нибудь другие Флай и Арлин их прикончили?
— А может, им стало скучно, и они эволюционировали во что-нибудь ещё, — ответила моя подруга с другого конца каюты. — Может, они эволюционировали во что-то совершенно иное и потеряли к нам всякий интерес.
— Кто знает.
Токугавите наши версии не понравились, но других вариантов мы предложить не могли. Слава Богу, Новички оставили Землю в покое, а почему — возможно, этого мы никогда не узнаем.
Северо-восточный Коридор выглядел так же, как и дельта Миссисипи: дома, здания, дороги, работающие электросети, но никаких других следов присутствия жизни.
— Я хочу в Солт-Лейк-Сити, — заявила Арлин. Я фыркнул, но, чёрт возьми, какие ещё варианты у нас есть? Мы повернули на запад.
— Току, какой была цивилизация, когда вы покинули Землю? — спросил я. Он, казалось, с трудом подбирал слова для ответа.
— Люди, которых Государство спасло от алчных капиталистов, работали во имя общего блага.
Он сказал «алчные капиталисты» так, словно для него эта фраза была как масло масляное.
— Так вы что, национализировали разные отрасли?
— Промышленность работает во имя общего блага. И пока оно так эффективно, рай продолжается.
— Рай для рабочих?
Надкапитан посмотрел на меня с удивлением.
— Нет рабочих. Работа — пережиток старого времени, а не современная концепция. Рабочих упразднили ещё до Знаменательной Человеческой Революции.
Теперь уже я смотрел на него с удивлением.
— Погоди минутку. Кто тогда управлял производством?
Току посмотрел на Блинки Абухаму в надежде, что тот поможет ему с объяснением.
— Чертовски хорошая система, — вставил Блинки. — Автоматическая. Рабочие не нужны. Запусти один раз, и работает без остановок.
По мере того, как наша беседа приобретала академический оттенок, у Арлин просыпался интерес.
— Погоди-ка… если не было никаких рабочих, кого тогда нужно было спасать от алчных капиталистов?
Этот вопрос поставил в тупик и Блинки, и Токугавиту.
— Никогда не думал об этом. Машины, искусственный интеллект… алчные капиталисты ведь могут поработить электронику?
Я отвернулся. Такие вопросы были выше моего интеллекта. Арлин продолжила разговор, но я уже не обращал внимания на собеседников. Как вы, скорее всего, заметили, я не очень-то дружу со всеми этими учёными штучками.
Мы довольно быстро достигли Солт-Лейк-Сити, или Солт-Лейк-Грэд, как называл его Кегля. В северном полушарии сейчас должна быть зима. Мы проскользнули сквозь облака, и вскоре под нами замаячил отреставрированный Храм.
— Матерь Божья! — завизжал я, прервав беседу об экономике. Арлин и все остальные прибежали сначала к монитору, а потом помчались к иллюминаторам, отказываясь верить тому, что видят.
Храм Народной Веры Церкви Иисуса Христа Святых последних дней возвышался на шестьсот этажей над землёй Юты — ну вылитая Вавилонская Башня! На самом его верху было что-то круглое, похожее на мяч. Смотровая площадка? Радарная система?
— Блин, Флай, похоже на огромный победный жест, возвышающийся над землёй.
— Построен после свержения Фредов, — подтвердил Токугавита. — В честь победы.
В этот момент зажглись разом все предупреждающие огни. Вся каюта замерцала как новогодняя ёлка, и нас оглушило порядка шести сотен сирен разом.
— Раеты! — заорал Блинки. Он дёрнул какой-то рычаг, и корабль резко сменил курс левее и выше. Мы все распластались по палубе под действием огромной силы тяжести — девять g, не меньше! Ускорение росло. Я не без труда прополз по полу, шатаясь как осиновый лист на ветру.
— Что за херню ты сейчас творишь?
— Силовое поле, — ответил наш пилот, лицо его было бледное как мел. — Огромной прочности. Почти разбились — бух, шмяк!
Мы летали вокруг Солт-Лейк-Грэд больше сорока минут, пытаясь определить размеры силового поля. В нашей команде был математик — девушка по имени Сузудира Несузуки. По её расчётам, центром поля с наибольшей вероятностью был Храм. Как по мне, источником поля был тот пузырь на его крыше, более чем в километре над землёй.
— Флай, — произнесла моя подруга. — Сама не знаю, почему… но я должна попасть в Храм.
— Ха, и ты полагаешь, я сам не могу догадаться, почему? Альберт тут похоронен, он провёл тут последние годы жизни. Мне отлично понятно, почему ты хочешь туда.
— Флай… я хочу наладить с ним контакт.
— С кем с ним?
— С Храмом!
— Арлин, с тобой всё в порядке? Это же, чёрт возьми, здание!
Девушка повернулась ко мне. Её глаза горели огнём фанатизма. Я сделал шаг назад. Никогда её такой не видел!
— Флай… над чем работал Альберт до своей смерти?
— Хм. Над проблемой погружения в стазис.
— А ещё над чем?
— Ещё? Я ничего больше не помню.
— Работал над скрытосетью, — ответил Токугавита у меня за спиной. Я снова вскочил от неожиданности, а потом разозлился на самого себя за это. Сел в кресло перед радиоприёмником и уставился на монитор, глядя, как мы нарезаем круги вокруг Храма.
— Он работал над искусственным интеллектом! Флай, зуб даю, в этом здании есть что-то вроде сети. И возможно, она обладает разумом. И возможно, эта сеть пятьсот лет ждала моего возвращения!
Да уж, стоит провести с ней беседу на тему мании величия. А потом снова напомнить, что Альберт провёл последние годы жизни в отчаянных попытках эту самую жизнь заморозить, чтобы дождаться её возвращения.
— Валяй, — сказал я, вставая с кресла. — Подключай свои мозги к этой сети.
Арлин села и уставилась на панель управления.
— Я не знаю, как её включить, — призналась она. Токугавита нагнулся над её плечом и щёлкнул переключателем. Я заметил, что в один момент надкапитан украдкой заглянул в её декольте. Почему-то мне стало лучше от этого. Неважно, какую странную смесь коммунизма и капитализма они тут строили, они всё ещё люди, так похожие на нас.
— На какой частоте она вещает? — спросил я Токугавиту.
— На всех.
— Ладно, хорошо, на многих частотах. На каких?
— На всех, — повторил надкапитан. До меня наконец дошло, что он настроил систему передавать сигнал на всех возможных частотах, хотя я не мог представить, как такое возможно.
— Арлин — Храму. Как слышно, приём.
Ответ пришёл немедленно.
— Храм на связи… но как я узнаю, что ты действительно Арлин?
Голос был настолько хорошо мне знаком, что в первый момент я даже не осознал этого. А потом на экране нашего монитора возник белый шум, и мгновение спустя из него появилось лицо. Это лицо я отлично помнил — это было ЕЕ лицо.
— Джилл! — заорал я.
— Привет, человек, выглядящий как Флай Таггарт, — ответила Джилл. — На самом деле я не Джилл — я искусственный интеллект, её компьютерная модель. Кто вы такие? И кто эти две гориллы рядом с вами?
Я оглянулся, искренне недоумевая, кого она имеет в виду. Вот что значит долгое знакомство!
— Джилл, познакомься с Сэарсом и Робаком. Только не спрашивай, кто из них кто, они тебя не поймут.
Гориллы Магиллы с серьёзным видом кивнули. Джилл ухмыльнулась, как обычно ухмыляются подростки, когда их знакомят с новым родственником, перед которым они хотят выглядеть взрослыми и культурными, хотя на самом деле понятия не имеют, зачем им вообще знать, кто этот человек.
— Они — клэвийцы…
— Да неужели? Круто!
Мне потребовалось время, чтобы осознать, что она говорит с сарказмом.
— Отличная история, парни. А теперь, если вы не против, расскажите, кто вы сами такие.
— Что значит «кто мы такие»? — спросила Арлин. — Мы — сержант Флай Таггарт и младший капрал Арлин Сандерс, бойцы морской пехоты США!
— Докажите это.
Мы с Арлин обменялись взглядами.
— Как, чёрт возьми, мы сможем это доказать? — спросил я.
Изображение Джилл улыбнулось.
— Назовите пароль.
Я уселся рядом с Арлин. Маленький монитор над консолью показывал то же самое лицо.
— Джилл, — мягко сказал я. — Мы с тобой не договаривались ни о каких паролях.
— Да вы всё равно его знаете, чуваки.
— Знаем?
— Кое-что, что вы мне сказали… кое-что, что только вы двое можете вспомнить.
Лицо Джилл не было похоже на лицо почтенной старушки, какой она была в момент смерти. Вместо неё мы видели именно ту Джилл, какой запомнили её год назад или около того, по нашему времени. Я почувствовал ужасную тоску по дому, глядя в лицо этой пятнадцатилетней девчонки. Она была мне как младшая сестра. Дерзкая, своевольная младшая сестра, но тем не менее, полноправный член семьи. Ближе неё у меня никого не было — кроме, разумеется, Арлин. Все остальные, кого я знал на Земле, давным-давно превратились в пыль.
— Когда я это сказал?
— Когда в первый раз мне доверился. Ты заставил меня почувствовать себя взрослой, настоящей женщиной. Председатель Совета Двенадцати, как ты знаешь, всегда относился ко мне как к маленькой девочке… он был отличный человек, я ни в чём его не виню! Но он всегда считал меня ребёнком.
Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Она прошла крещение огнём, когда мы захватывали грузовик с телепортационной площадкой в кузове. Что-то появилось, но что именно?
— Арлин, помнишь, как мы с Джилл перехватывали грузовик? Какой из монстров тогда телепортировался в кабину?
— Ух… Не так-то просто это вспомнить. Погоди… точно. Это был скелет. Мы его прикончили, но он успел дать один залп своими ракетами и чуть не попал в тебя, Джилл.
Изображение девочки задрожало.
— Да, я помню! И да, именно тогда ты сказал мне пароль. Помнишь, мистер Флай? Помнишь, что ты мне сказал, когда ракеты пролетели за миллиметр от меня?
Гори оно всё синим пламенем — я не помнил! Помню, что что-то сказал, но что именно… Я грустно покачал головой.
— Ладно, — ответила Джилл. — Давай поиграем. Ты когда-нибудь играл в «крокодила»?
Я кивнул с глупым выражением лица, и она продолжила:
— Я начну. Ты смотришь на меня и пытаешься угадать фразу, о которой я думаю.
Камера отъехала назад — или анимированное лицо стало меньше, — и мы увидели полный силуэт Джилл. Она показала нам пять пальцев. Я не был уверен, что это значит, но Арлин догадалась, что это «пять слов». Затем Джилл показала нам один палец, после чего — три.
— Первое слово… три слога.
Джилл протянула руку в нашу сторону, сжав пальцы лодочкой.
— «Смотрите», — предположил я. — «Берите».
— «Найдите», — предложила Арлин свои версии. — «Валите», «держите»…
Джилл улыбнулась и указала на нас обоими руками.
— Первое слово «держите»? — уточнил я. Джилл кивнула. Она показала нам два пальца и затем один.
— Второе слово, один слог, — до меня начинал доходить смысл игры.
Джилл выставила перед собой левую руку ладонью вниз, после чего указала пальцем правой руки на внешнюю сторону левой ладони.
— «На», — догадался я. Джилл снова улыбнулась. Затем показала нам три пальца и два. Третье слово, два слога.
А затем она ввела меня в ступор. Девочка провела рукой по талии, изображая, что достаёт пистолет и стреляет в кого-то.
— «Огонь»! — крикнула Арлин. — «Пали», «стреляй», «мочи их всех»!
— «Ба-бах», «шарах»… э-э… «ружьё», «патрон», «стрелок»…
Джилл коснулась уха.
— «Звучит как…», — пробормотала Арлин. Джилл засунула палец под рукав.
— «Жилет»? — предположил я. Джилл закатила глаза. Она снова дотронулась до уха, прикрыла глаза и блаженно улыбнулась.
— Звучит как «дремать»? — догадалась Арлин. — «Копать», «топтать», «стрелять»…
— Звучит как «спать»! «Жрать», «трать», «срать»…
Джилл начинала злиться. Она снова указала на ухо, потом коснулась носа.
— Звучит как… «запах»? — пробормотала Арлин.
Джилл едва не закричала от радости, но четырёх пальцев не показала.
— «Запах»? — переспросила капрал. — «Держите на запах»? «Держите на сапы»? «Держите вот шапок»?
В этот момент я снова подпрыгнул на месте. Вспомнил! Встав в пафосную позу, я вытянул палец в сторону нашей мёртвой подруги.
— «Держите на запад, юная леди»! — отчеканил я.
Камера показала крупным планом рот Джилл.
— Пароль принят. Получена неограниченная власть! Вы можете зайти, Господин.
— Ух, силовое поле отключено, — с облегчением объявил Блинки. — Отличное шоу, между прочим.
— Давай к Храму, — приказал я. — Посади корабль вон в ту круглую штуку — если не возражаешь, конечно.
«Если не возражаешь», ха. Я возненавидел лютой ненавистью эту новую систему командования.
↑ 1 Популярное название реки Миссури, чьи воды ещё грязнее, чем у Миссисипи.