15
— Мы сделаем холодный старт, — известила нас Тэйлор. Мне казалось, она знает своё дело, но я понятия не имел, почему она выделила слово «холодный». В детские годы я впервые был под сильным впечатлением от увиденного по телевизору, когда показывали взрыв Челленджера. Мои родители взяли напрокат документальный фильм об истории космических полётов. Я помнил, как за кораблём протянулся дымовой след. Дело было ранним утром — морозным утром, как сказал диктор. Корабли никогда раньше не запускали в такую холодную погоду. Некоторые инженеры, как оказалось, беспокоились, что лёд повредит кое-какие провода.
Тем не менее, зелёный свет был дан. Корабль взлетел… и отправился прямиком в вечность.
Меня удивляло, что наш лётный капитан может думать о чём-то ещё кроме управления под завязку нагружённым кораблём. Она сказала нам:
— Обычно мы даём Бове около получаса на разогрев двигателей. Холодный старт — это когда мы запускаем всё сразу, заливая двигатели жидким кислородом. Опасность в том, что кислород может проходить по трубам слишком быстро, и они дадут трещину. Хорошая новость — корабль будет готов к запуску через десять минут. Время суток сейчас благоприятное для взлёта, погода тоже на нашей стороне. Враги до сих пор спят.
— Но как вы и сказали, звук корабля их разбудит, — напомнил я.
— Всё верно, Таггарт, вот поэтому мы взлетаем через десять минут, а не через тридцать, когда корабль будет полностью готов. Эти уроды придут сюда узнать причину шума. Надеюсь, они ровно настолько тупы, насколько кажутся.
— Так точно, капитан Тэйлор, — восхищённо произнесла Арлин, словно до неё дошла суть дела. — Они могут подумать, что внутри Бовы их собратья.
— Уверен в этом, — согласился Стив Райли, заходя к нам в моторный отсек. Он следил за радаром и был штурманом наведения в команде Тэйлор. Разумеется, он уже продумал все детали с начальником, прежде чем присоединиться к беседе. К нам пилоты относились пренебрежительно.
У Райли были маленькие аккуратные усики, как и у Идальго. Они немного подёргивались, пока он говорил:
— К тому времени, как они поймут, что нашего корабля нет в их расписании полёта, мы поджарим их огнём из двигателей.
— Даже идиоты могут обо всём догадаться, будь у них полчаса времени.
— И мы этого времени им не дадим, — подытожила Тэйлор.
— Можно поставить снайпера в проёме люка, если они окажутся умнее, чем мы думали, — предложил Альберт.
— Слишком опасно. Они могут открыть ответный огонь.
— Стало быть, мы сидим на бочке с фейерверками, — заключил я. В конце концов я был рад, что Джилл не осталась с нами.
— Меня беспокоит ещё кое-что, — капитан спокойно делилась с нами своими страхами. Это одна из черт хорошего лидера.
— Поскольку мы не можем позволить себе роскошь ждать полчаса, я решила не использовать и стартовый грузовик.
— А что это? — спросил Альберт.
— Вы скорее всего видели его, когда пробирались сюда. У него большая свеча зажигания, с помощью которой можно дать кораблю энергию для взлёта. Вы также могли заметить, что сейчас он служит подушкой одному из кибердемонов.
— Мы зовём их паровыми демонами, — встряла Арлин совершенно беспричинно (она наверное и не догадывается, что я знаю такие слова, как «беспричинно»).
— Мне нравится, — сказала Тэйлор. — Но как бы их ни называли, я предпочитаю, чтобы они спали и дальше.
— Как тогда мы сможем взлететь? — спросила Арлин, мельком взглянув на меня, настоящего эксперта в области «лечу туда, куда задницей почую».
Райли и Тэйлор обменялись многозначительными взглядами, в которых читался вопрос: ну и как, чёрт возьми, мы будем взлетать на этот раз?
— Мы можем использовать нашу личную батарею, — произнёс наконец лейтенант Райли.
— Я не специалист по ракетам, — вклинился Альберт, — но это не истощит батарею?
— Так точно, истощит, — заключила Тэйлор. — Но не до самого судьбоносного конца.
Забавно, как слово «судьба» в тех или иных формах то и дело всплывало в разговорах[1]Оригинал: It was funny how that word «doom» kept cropping up in everyone's conversation. Ну, вы поняли :).
— Мы будто на подлодке поплывём, — сказал Райли. Значит, для нас пережить взлёт будет несложно.
— Двигайся тихо, ныряй глубоко! — Арлин поймала их волну.
— Точно, — ответила Тэйлор. — Электроприборы на корабле будем использовать по минимуму. Никаких радиопередач, никакого радара, никакой микроволновки. Вам придётся есть свои сухпайки холодными.
— А что со светом? — спросил Альберт.
— У нас с собой достаточно фонарей на батарейках, — радостно заключила Тэйлор.
Кажется, всё было не так плохо. Я вспомнил свой полёт с Земли на Марс, когда военно-полевой суд хотел принести свой приговор в исполнение. Полёт длился неделю. Ну и что, если большую часть времени нам придётся сидеть в темноте? Можно представить полёт как дополнение к нашему отпуску на Гавайях. Нет ничего плохого в том, чтобы отдохнуть перед проходом через Врата на Фобосе. Одному Богу известно, на что мы там наткнёмся.
Одному Богу известно, как мы вообще переживём полёт. Людей — самый минимум, но нам это только на руку. Спальных мест хватит на всех. Не считая шкипера и её помощника, с нами был старший унтер-офицер Роберт Эдвард Ли Кертис и старшина второго класса Дженнифер Стивен. Мы все были из разных подразделений, но обращались друг с другом по-товарищески. Мы были одного ранга, хоть постоянных членов нашей команды было только трое.
Возвращаясь к теме нас с Арлин, я бы никогда не подумал, что мы решим вернуться на Фобос добровольно. Тогда я размышлял, каковы наши шансы прогуляться по Деймосу на пути к Марсу, а сейчас Деймос был новым спутником Земли. Вовсе нет, это не наших рук дело! Мы не сбивали его с орбиты вокруг Марса. Только подтолкнули в этом направлении.
Чем меньше времени оставалось до обратного отсчёта (интересно, как можно назвать обратный отсчёт до обратного отсчёта?), тем больше я начинал волноваться. Появилось неприятное ощущение в животе. Большая часть моего тела может смириться с невесомостью, но живот будет капризничать до последнего. Когда я признавался Арлин в своей нелюбви к нулевой гравитации, я имел в виду именно это ощущение.
Один из нашей команды, Крисотфер Олен Рэй, летел в космос впервые, и остальные как могли подтрунивали над «старым-добрым Крисом». Ему было около двадцати, не больше. Он беспокоился, что не выдержит перегрузок при взлёте. Впервые ему появилось о чём написать домой. Как по мне, эта часть самая быстрая. Вот в невесомости время тянется и тянется, пока не включится модуль центробежной силы, которым оборудован корабль, потому что какой-то богатей потратил кучу денег на эту революцию в космических полётах. Если так и продолжится, чем чёрт не шутит, я снова буду хорошего мнения об Объединённой Аэрокосмической Корпорации. Им пришлось потратить по крайней мере часть прикарманенных денег на дело.
Как бы там ни было, капитан Тэйлор приказала начать отсчёт десяти минут. Мне они показались вечностью. Старые шасси ужасно скрипели, задвигаясь в корпус. Со своего неудобного места я хорошо видел монитор. Одна жирная уродливая громадина проснулась рядом с кораблём. Адские принцы были настолько огромны, что мне стало интересно, как это создание будет, вставая, бороться с гравитацией, к которой мы, мелкие людишки, так привыкли. Минотавр-тяжеловес встал и тут же споткнулся, как с похмелья. Я ухмыльнулся. Демоны разрядили моё внутреннее напряжение.
Капитан Тэйлор убедилась, что все её «ребятки» надёжно закреплены в своих креслах и запустила двигатели. Судно тряслось, словно возрождаясь из небытия. Топливо снова потекло по его венам. Я чувствовал вибрацию всем телом, до мозга костей.
Вскоре я уже не разбирал, откуда исходит шум — грохочет ли сам корабль или интерком передаёт звуки наших просыпающихся дружков снаружи. Интересно, мы разозлили их? Желают ли они друг другу доброго утра? Время ведь уже далеко за полночь. Я до сих пор понятия не имел, как различить, когда они в гневе, а когда счастливы. Рёв — он и есть рёв.
У нас была удобная позиция для наблюдения, но мы ничего не смогли бы сделать, начни они выходить из себя. Команда пилотов надёжно привязала своих обезьянок-морпехов к креслам страховочными ремнями. Меня не воодушевляло быть лёгкой мишенью, но я понимал, что всё, что мы сейчас можем делать — сидеть и дальше в нашей огромной бомбе.
Паук на экране тормошил адского принца. Мне это не понравилось. Даже если теория Экермана о дистанционно управляющем ими высшем разуме была неверна, у пауков всё равно хватало мозгов на многое, до чего никогда не додумались бы другие. А сейчас нам как никогда была нужна вся их инопланетная тупизна.
Время играло на нашей стороне. Нам не нужно было долго ждать. Я видел, как Тэйлор и Райли бегло просматривают контрольный лист. Они говорили кратко и с чёткостью, присущей опытным пилотам. Звучало одобряюще. Мне бы очень не хотелось погибнуть из-за чьей-то дурацкой ошибки. Тихий голосок в голове нашёптывал мне, что по моим венам течёт кровь викингов, потому что я предпочитаю умереть от вражеского топора, а не от действий какого-нибудь идиота, который скажет, что всё в порядке, а потом дёрнет не тот рубильник.
Когда я услышал уверенный голос помощника пилота, который объявил, что до запуска осталось три минуты, ситуация показалась мне весьма и весьма неплохой. Эти ребята знают что делают. В какой-то момент они надели кислородные маски, и я больше не мог их слышать. Пассажирам маски были не нужны, но рядом с нами висели аварийные, на случай разгерметизации. Я не спускал глаз с монитора, на котором было видно, как уроды бегают вокруг корабля и пытаются разобраться в ситуации. Когда Райли передал, что до запуска две минуты, я чуть не подпрыгнул от радости.
— Как самочувствие? — спросил главный старшина Кертис.
— Замечательно, — ответил я. Мне не слишком много было видно.
— Ну и отлично. Мы готовы поднять якорь.
— Минута до запуска, — объявил помощник пилота. Я готов был поверить, что у нас получится взлететь. На мониторе снова появился паук, который шёл в обход минотавра. Неподалёку образовался паровой демон.
Интерком взорвался ужасным визжащим звуком — возможно, пришельцы что-то напортачили с кораблём. От него у меня заболела голова ещё до того, как Бова устремилась к звёздам. Приятнее всего во время взлёта было наблюдать, как паук корчится в языках пламени, что вырывались из двигателей ракеты.
Как только капитан нажала кнопку старта, монстры перестали быть для нас проблемой. Препятствием на пути выросли два новых чудовища: давление и гравитация. Я чувствовал, как они давят на мою грудь. Простые и беспроблемные взлёты с Марса избаловали меня. Вылеты за пределы искусственной гравитации Фобоса и Деймоса не шли ни в какое сравнение. Я и забыл, насколько труднее покидать зону гравитации нашего грязного шарика.
Это больно. Нужно заново учиться глотать. Под давлением голова будто раскалывалась на части. Всё перед глазами было размыто, я не мог ни на чём сфокусировать взгляд. Моя голова вибрировала и снаружи, и изнутри. Закрыв глаза, я благодарил сестёр из католической школы моего детства за то, что Тэйлор и Райли сейчас были с нами.
Мы могли наблюдать наш взлёт с экрана монитора. Я бы предпочёл окошко иллюминатора, но разрешение мониторов оправдывало их описание в накладной: «кристально чёткие».
Наш полёт был похож на восхождение к бесконечной тьме. Я понял, что мы вылетели за пределы атмосферы, как только звёзды на экране перестали мерцать. Они были сверкающими бриллиантами на чёрном бархате космоса. Арлин не знала, что в моей душе есть место романтике, ведь я никогда не говорил с ней подобным образом. Прежде всего она была англичанкой. Я простил её за это. Ну а что мне ещё делать? Среди нас двоих здесь я был за старшего, и лучший способ соответствовать такому образу — оставить всю лирику при себе.
Приятно было подумать о чём-то помимо физического дискомфорта во время взлёта. Ускорители разгоняли корабль. Нас трясло, болтало и закручивало. Я думал о том, как много приходится делать капитану и её штурману без поддержки с земли. Никто больше не позвонит по телефону и не передаст план полёта. Мы были сами по себе. Тихий голосок в голове выбрал этот момент, чтобы начать доставать меня: а что если монстры подорвут нас в воздухе? Никто из нас не рассматривал вероятность такого исхода, по крайней мере вслух.
Дала о себе знать старая зубная боль. Ну замечательно! Может, я смогу найти дантиста среди демонов? Корабль трясло всё сильнее. Умом я понимал, что все его части надёжно скреплены друг с другом, но с иррациональным страхом ожидал, что вот-вот мы распадемся на миллион кусочков прямо в небе. Лучше и дальше размышлять о романтике.
И в этот момент оно наконец завершилось. Лёгкая часть пути подошла к концу. Корабль прекратил вибрировать. Я заметил, что вспотел как новобранец после пятидесяти отжиманий. Вся масса, которую я так старательно набирал на Земле, попросту исчезла. Свободное падение. Нулевая гравитация. Невесомость. Что-то перевернулось в моём животе, в то время как сам я оставался без движения.
Выдержка морпеха снова спешит на помощь! Ну и ещё тот факт, что я специально ничего не ел перед отлётом. Сжав в кулак всю силу воли, я смогу продержаться неделю в суровых условиях космоса, пока мы не достигнем Марса.
А потом голос капитана Тэйлор прояснил мне всю тяжесть нашей доли. Я слышал его ясно и отчётливо. Она говорила не в интерком — та роскошь, которую мы позволили себе взять в полёт. Но у неё был громкий голос, а все створки были распахнуты настежь, чтобы сардины в банке не чувствовали себя одинокими. Её слова разнеслись по всему кораблю:
— Мы сделали это, парни! Теперь мы на пути к Марсу. Наш полёт займёт месяца полтора, не больше.
↑ 1 Оригинал: It was funny how that word «doom» kept cropping up in everyone's conversation. Ну, вы поняли :)