2145. Два дня до вторжения
1
ГЛУБОКОВОДНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ РОБЕРТА БАЛЛАРДА,
СРЕДИННО-АТЛАНТИЧЕСКИЙ ХРЕБЕТ.
ГЛУБИНА: 5720 МЕТРОВ,
ТЕМПЕРАТУРА ЗА БОРТОМ: 81°C.
ДАТА: 11.03.2145.
Дэвид Родригез рассматривал сейсмическую карту морского дна, фокусируясь на Срединно-Атлантическом хребте — самой большой горной цепи в мире, скрытой водами океана. Огромная сеть трещин на самых разных высотах пронизывала весь хребет. С каждого участка гор в реальном времени шёл плотный поток информации на компьютеры в лаборатории.
Всего пару дней назад пришло предупреждение: сдвиг большого плато спровоцирует появление новых трещин. Однако информация с дронов — детальные данные по натяжению континентальных плит, глубина залегания горных пород, возможные пути извержения магмы — говорили о том, что лаборатории Балларда ничего не угрожает. Хорошие новости. Эвакуация персонала — вещь недешёвая, не говоря уже о годах работы, спущенных в гидротермальную трубу.
Однако дроны говорили также о том, что в результате сейсмического всплеска рядом с лабораторией возникнут подводные гейзеры.
Дэвид развернулся и оглядел огромную открытую рабочую зону. В гигантских резервуарах лежали образцы, вокруг них трудились учёные в автономных модулях. Здесь не было закрытых офисов и массивных дверей. Как директор лаборатории, Дэвид имел право голоса при разработке дизайна, и он хотел, чтобы все, кто приходит сюда, чувствовали себя частью одной большой команды.
— Что открыл один из нас, принадлежит нам всем, — как он всегда говорил.
И хотя работники любили кичиться своими заслугами и дипломами (некоторые даже слишком), никто здесь не звал друг друга «доктор Такой-то». Даже самого Родригеза.
— Hola, Tomas, ¿cómo van las cosas hoy?[1]Привет, Томас, как дела сегодня? (исп.) (здесь и далее примечания переводчика)
Томас, обладатель высших учёных степеней в генетической микробиологии и молекулярной физике, с улыбкой поднял глаза.
— Muy bien[2]Очень хорошо (исп.), Дэвид. Всё ещё надеюсь получить новые образцы оттуда, — он кивнул головой в сторону океанских вод за стенами лаборатории.
Дэвид засмеялся.
— Выдвигаюсь в самом скором времени. Пока жду, пока хаос немного уляжется.
Он глянул на большую трёхмерную карту океанского дна.
— На данный момент прогнозы многообещающие.
— Я вижу. Это возможность, которую мы так долго ждали.
Дэвид согласно кивнул и направился в восточную часть похожей на капсулу лаборатории.
К его восхищению, дизайн транспортной кабины был взят из старого фильма о космических путешествиях. Даже батискафы были похожи на транспорт для работ в открытом космосе в фильме, который назывался… что-то там 2001. Ему уже почти две сотни лет. Немного сегодня найдётся любителей такой старины.
Дизайн космического корабля идеально подходил для глубоководной лаборатории посреди океана, где давление может достигать тысячи атмосфер, а температура — опускаться ощутимо ниже нуля. Вода однако не превращалась в лёд, спасибо большому процентному содержанию соли.
Открылась дверь отсека для погружения, и на пороге показалась Джули Чао.
— Утро доброе, — быстро произнёс Дэвид.
Когда-то давно они были вместе, ещё когда жили в Вудс-Хоул. Шли рука об руку в работе и по жизни. Это всё осталось в прошлом. Но когда лаборатория была только в планах, Дэвид уже знал, что хочет пригласить Джули работать с командой. Они оба считали, что смогут справиться со своим прошлым. Как понял потом Дэвид, проще сказать, чем сделать.
Они работали не покладая рук, стараясь общаться друг с другом как профессионалы и… что? Не заводить новый роман? Не ностальгировать по тем хорошим временам, что они провели друг с другом? Не вспоминать ту горечь, с которой всё закончилось?
— А что, сейчас утро? Я перестала отслеживать время суток. Как мило, что ты продолжаешь это делать.
Дэвид улыбнулся. У неё всегда была своя изюминка.
— Ну да. Ты всё проверила?
Джули кивнула, облачаясь в громоздкий скафандр — ещё один уровень защиты на случай, если температура в области их пребывания за секунду скакнёт от отрицательной до двухсот градусов по Цельсию.
— Ага. Вся лаборатория на ушах стоит от перспективы получить новые образцы.
— Да уж. Девственно чистые компоненты с самого момента… ну, не знаю… сотворения.
Джули рассмеялась.
— Тут больше подходит рождение. Ты же идёшь со мной?
— Так точно, — кивнул Дэвид. — Пойду напялю свой скафандр. Отправимся в первом батискафе.
— Как по мне, любой подойдёт.
Дэвид нацепил скафандр, проверив, что биометрические датчики включены и все жизненно важные параметры транслируются в лабораторию. Когда он был готов, техники открыли первый люк, и Родригез последовал за Джули в невероятно тесную кабинку.
— Ну всё, я готов, — сказал Дэвид.
— Понял тебя. Люк за вами запечатан. Джули, как у тебя дела?
— Всё в порядке.
— Отлично. Выброс через тридцать секунд.
Оставалось сидеть и ждать. Дэвид взглянул на Джули. Та устремила взгляд на приборную панель, всю в разноцветных мигающих огоньках, словно новогодняя ёлка. В батискафе было три иллюминатора — один спереди и два по бокам. Из-за огромного давления окошки были крошечными, а толщина полимерного «стекла» достигала десяти сантиметров.
Батискаф плавно и бесшумно выплыл из шлюза.
Камеры снаружи давали куда более чёткую картинку, чем взгляд в иллюминатор. Окружающий пейзаж передавался на экраны, пока батискаф удалялся от лаборатории, подбираясь к горному хребту.
Много лет назад команда Дэвида нанесла на карту несколько низин, примыкающих к ближайшим горам. Дэвид знал, какая из них приведёт его с Джули в РГТИ-1138 — новый Регион Гидротермальных Источников 1138.
Джули вела батискаф между двумя холмами, пространства между которыми едва хватало для аппарата. То тут, то там мимо проплывали обитатели глубин — морские черти со светящейся приманкой перед носом, пеликанообразные большероты.
Им любопытно. Они не привыкли к гостям.
— Джули, всё хорошо?
— Ага. Температура в пределах ожидаемой.
Дэвид понимал, что в закромах ОАК есть и более технологичные глубоководные аппараты. Но внимание компании было приковано к Красной планете и вожделенному Марс Сити. Лаборатория стала мимолётным развлечением для Кэллихера и его команды надзирателей в Калифорнии.
Настанет ли день, когда лабораторию закроют? Более чем вероятно, если в ближайшее время не отчитаться о новых прорывных открытиях. Миссией лаборатории была разработка новых методов опреснения, однако Дэвид знал, что в планах ОАК это лишь один шаг на пути к более глобальной цели. И в этом плане прогресс был невелик.
— Ого. Ты должен это видеть!
Джули щёлкнула кнопкой на приборной панели. Дэвид увидел, как резко поднимается температура снаружи. В батискаф прилетел поток перегретой воды.
— Думаешь, можем плыть дальше?
— Пока да. Но лучше быть начеку. Прямо по курсу ещё один гейзер.
Дэвид взглянул на большой экран над их головами. Линзы Твин Кэмерон передавали трёхмерное изображение окружающей местности. Из-за горячих потоков вулканической воды картинка была нечёткой.
Пока батискаф беззвучно скользил в океанских глубинах, оба пассажира глазели на пейзаж, который не переставал удивлять.
Сначала они увидели скопления гигантских крабов-альбиносов, которые, в отличие от своих наземных собратьев, жили и охотились вместе, словно колония муравьёв. Белый цвет и размеры — каждая особь была с кухонный стол — не могли не восхищать.
Затем в поле зрения показались другие ракообразные, снующие на периферии в надежде полакомиться крохами с барского стола. Среди них был гигантский рак размером с золотистого ретривера — существо, которое беспокоило Дэвида больше остальных. Не всякий очевидец поверил бы, что такое создание может родиться на Земле.
— Эй, смотри, там трубчатые черви, — сказала Джули.
Дэвид наблюдал за их появлением из мутной вулканической воды и обломков пород. Эти черви доминировали в местных водах. Кое-кто достигал шести — десяти метров в длину. Паразитические бактерии в их телах каким-то образом перерабатывали воду с примесью серы, ядовитую для всех местных обитателей, в пригодную для червей пищу. Идеальный симбиоз. А тот факт, что полученная еда по своему химическому составу напоминала гемоглобин, до сих пор приводил в недоумение учёных, даже спустя сотню лет после того, как Роберт Баллард впервые задокументировал существование червей. Лучшие умы станции пытались понять, откуда произошла такая форма жизни, как она развивалась и во что может эволюционировать.
Джули направила батискаф наверх. Аппарат проплыл над колонией червей, которые всасывали ядовитую воду, кормя своих паразитов-бактерий. Температура вернулась в норму.
— Невозможно к такому привыкнуть, — выдохнул Дэвид.
— Это точно.
Целая экосистема, которой совсем не нужен свет. Ничего общего с известными формами жизни на поверхности. Они настолько похожи на инопланетян, насколько вообще можно представить. И всё же, вот они, прямо здесь, на Земле. Дэвид и вся команда чувствовали, что столь чуждые создания таят ещё много секретов, которые только предстоит раскрыть. О человечестве. Возможно даже о способности выживать.
Работа на Марсе? Оставьте кому-нибудь другому. Дэвид верил, что ответ на главную тайну жизни на Земле лежит здесь, в океанских глубинах.
— Приближаемся к новым трещинам, — сказала Джули.
Дэвид кивнул. Джули направила батискаф в сторону от старых пород, подальше от «курильщиков» — отверстий, похожих на миниатюрные вулканы — туда, где совсем недавно появились новые разрывы в Матушке Земле.
Где-то там, в глубинах, вот-вот должна была зародиться новая жизнь.
↑ 1 Привет, Томас, как дела сегодня? (исп.) (здесь и далее примечания переводчика)
↑ 2 Очень хорошо (исп.)