Пролог
Скрипнула дверь, и в комнату зашёл мужчина средних лет в полицейской форме. В руках он держал папку для бумаг, ручку и небольшой диктофон. До Андрея донёсся запах дешёвого одеколона. Мужчина уселся напротив, открыл папку и достал оттуда несколько распечатанных изображений. Андрей сразу узнал фотографии с конфискованного мобильника. В голове зазвенел вопрос, законно ли досматривать его личные вещи, но лишь на миг — потом Андрей понял, что в его ситуации следователям разрешено очень многое.
Полицейский разложил фотографии так, чтобы они были хорошо видны Андрею. Затем из папки на стол перекочевало несколько листов, скреплённых степлером. Следователь включил запись на диктофоне и щёлкнул ручкой.
— Допрос ведёт Красницкий Антон Сергеевич. Подозреваемый — Роткин Андрей Владимирович, тысяча девятьсот девяносто четвёртого года рождения. Гражданин Российской Федерации, не женат, судимостей нет. Место жительства…
Следователь шуршал ручкой по бумаге, фиксируя свои слова.
Андрей старался успокоиться, но жужжащий рой мыслей в голове не желал затихать. Дописав, Красницкий пододвинул к нему одну из фотографий, на которой была запечатлена записка на обрывке бумаги. Роткин перечитал её текст, хотя давным-давно знал его наизусть.
— Кто такой Хомид Йит? — спросил полицейский.
— Я не знаю, Антон Сергеевич.
— Что такое «сектор G37»?
— Понятия не имею.
— Зачем ты сфотографировал эту записку?
Андрей облизнул пересохшие губы. Непросто всё объяснить в его положении.
— Как и вы, я хочу понять, что происходит.
Красницкий усмехнулся.
— И поэтому залез в чужую квартиру. Да ещё в ту, что находится под наблюдением. Потрясающие методы узнать, что происходит.
Андрей подался вперёд.
— Там есть кое-что пострашнее записки, Антон Сергеевич. Вы следите за квартирой, но никто даже не взглянул на доску в комнате?
Усмешка мигом исчезла с лица следователя.
— Вопросы здесь задаю я. От тебя мне нужны чёткие ответы, а не хождения вокруг да около.
— То, что там на доске, может помочь следствию. В отличие от меня.
— В квартире был проведён тщательный обыск. Никаких досок там нет. Андрей, ты вроде парень неглупый и должен понимать, как серьёзно влип. Тут дело убийством пахнет, а ты теперь главный подозреваемый. Хватит юлить, выкладывай всё как есть. Зачем ты там был?
Роткина мучали сомнения. Если рассказать правду, Красницкий примет его за сумасшедшего.
— Антон Сергеевич. Это прозвучит странно, но со смертью Хрусталёва всё не так просто, как кажется.
— На вопрос отвечай.
— Из любопытства. Раз вы достали фотографии с телефона, значит, видели и последнее сообщение.
— Да, видел, — Красницкий заглянул в папку. — И как мне его понимать?
— Если вы взглянете на номер отправителя…
Следователь пожал плечами.
— Номер несложно подделать.
— Кто-то подставил меня, Антон Сергеевич.
Красницкий нахмурился.
— Андрей. Ты САМ залез в чужую квартиру, а это УЖЕ преступление. Ты сфотографировал записку со странным текстом, но не хочешь говорить, зачем это сделал. Твоё оправдание — бессмысленная эсэмэска, отправленная неизвестно кем. Трудновато во всё это поверить, даже если бы я хотел. Поэтому спрошу ещё раз: кто такой Хомид Йит? Что такое «сектор G37»? Зачем ты был в квартире Хрусталёва?
— Хорошо, — сдался Андрей. — Я всё расскажу. С самого начала. А вы решайте, верить в это или нет.
— Расскажи уж, будь добр!
Андрей глубоко вздохнул и начал рассказ.