К оглавлению

4

ТЕРЕКСТАН, НА ПОДХОДЕ К СТОЛИЦЕ

Колонна Кейна остановилась на изгибе шоссе, по бокам заваленного дымящимися танками, искорёженными артиллерийскими орудиями и чем-то, напоминавшим грязные тлеющие горшки. Опыт подсказывал Кейну, что это тела. Военных или гражданских — поди разбери.

Колонна подошла достаточно близко, чтобы отчётливо слышать выстрелы впереди. Нежданное подкрепление оцепило морпехов и сжимало кольцо.

Едкая вонь начинала просачиваться в машину. Гомез кашлянул и выругался. Несколько других морпехов тоже закашлялись.

Кейн нажал пару кнопок на приборной панели, и перед ним возникла голографическая карта города. Он мог выбирать определённые точки, увеличивать масштаб и менять угол обзора, хотя прямо сейчас эти функции не были ему нужны.

В ухе зазвучал голос Чедберна:

— Лейтенант, жду ваших приказов.

— Подожди секунду. Хочу взглянуть на этот бардак в прямом эфире.

Кейн прокрутил вниз и открыл спутниковую трансляцию местности, где они находились. Тут он мог видеть всё. Три группы подходили к позиции морпехов и были в четырёх-пяти кварталах от цели. Морпехи отстреливались, загнанные в ловушку.

Кейн оценил обстановку. У них есть десять-двадцать минут.

— Твою мать, — прорычал Кейн. Он увеличил масштаб и принялся крутить карту, прокладывая путь к морпехам. Внезапно изображение погасло.

— Какого чёрта?

— Лейтенант?

— Подожди, Чедберн. Ещё пару секунд.

Трансляцию со спутника отрубили. К другим разведданным, предполагал Кейн, доступ тоже был закрыт. Теперь у них нет глаз, нет информации. Кейн попытался открыть карту из архивов, но она тоже была удалена.

Значит, они перекрывают доступ ко всему. Связь с его подразделением тоже могли отключить, но в штабе знали, что у солдат есть аналоговые передатчики.

Кейн попытался восстановить в памяти то, что видел. Улицы, дороги, по которым правительство и повстанцы, ставшие вдруг друзьями, преследовали злостных американских захватчиков, которые всего несколько часов назад были защитниками города.

— Так. Движемся на северо-запад и заходим в тыл одной из групп, которые идут прямо к нашим парням.

Стандартный обходной манёвр.

— Но действовать нужно быстро. К ним направляются ещё две группы.

— Какова стратегия отхода, лейтенант?

Кейн чуть не засмеялся в голос.

Да просто валим оттуда к чертям.

— Мы доберёмся до морпехов и обеспечим им безопасный коридор.

— Понял, лейтенант.

А что дальше? — подумал Кейн. — Что будет, когда они доберутся до точки эвакуации? Пришлют ли за ними кого-нибудь или?..

Некогда думать об этом. Вероятно, отряду ещё предстояла встреча с куда большим войском. Не говоря уж о русских, идущих по следу.

А может быть, США сами захотят прибрать за собой. Пара истребителей с ракетами на борту — и проблема решена.

Будь что будет. Теперь уже поздно отступать.

— Начинаем.

Кейн остановил колонну военной техники.

— Разбить строй, — скомандовал он, и две машины тут же поравнялись с ним, оставляя позади две других.

— Где вас черти носят?! — кричал голос в его ухе. — Нас тут зажали!

Кейн был бы рад ответить окружённым морпехам, но чем меньше кто-либо знает о происходящем, тем лучше. Затем заговорил Чедберн:

— Лейтенант, мы действуем вслепую?

— Боюсь, что так, сержант. Провернём операцию, как в старые-добрые.

«Как в старые-добрые» значило, что у них не будет технического преимущества или хотя бы равенства с врагом. А ещё это значило, что много хороших людей могут погибнуть в этом говеном городе.

— Так, сержант, двигайтесь вперёд, пока не вступите в контакт с противником. Я буду следовать своей части плана.

Обходной манёвр. Перехватываем их слева, отбрасываем назад. Если я правильно помню карту этого старого города. Все изгибы улиц, тупики и дороги, ведущие в никуда.

На каждой машине была установлена пара импульсных винтовок и ракетница на верхушке. В прошлом, такие машины расценивались бы скорее как танки. Солдаты? У кого плазменные пушки, у кого пулемёты. В отряде Кейна любили подбирать оружие по себе. Кроме того, у всех были с собой гранаты. Приличная огневая мощь. Но хватит ли её?

— Начинаем представление, — сказал Кейн. Он взглянул на водителя — молчаливую девушку, из которой слов клещами не вытянешь. Время от времени Кейн замечал, как она улыбается, реагируя на реплику кого-нибудь из отряда.

— МакБрайд, — сказал ей Кейн. — двигай направо. Так быстро, как только можешь.

Девушка дала по газам, остальные погнали вровень. Что ж, этот бой войдёт в историю.

— Давай нале… а, чёрт. Подожди.

Группа въехала непосредственно в город. Кейн почесал подбородок, осознавая, как сильно ему сейчас пригодилась бы карта, даже самая обычная. Если он помнил правильно, какая-то из дорог должна вывести на широкий бульвар — один из основных путей, по которым двигались вражеские силы.

Он представил, как обыграют эту историю. Что правительство США скажет родственникам, жёнам и возлюбленным? Впрочем, никто не верил ни единому их слову, так что неважно.

— Да… всё правильно. Двигаемся туда.

Вымощенная камнем дорога быстро сужалась, и третья машина вынуждена была сесть на хвост группе. До ушей Кейна, наблюдавшего за процессом из открытого люка, донеслись знакомые звуки непрекращающейся войны: прерывистый стрёкот пулемётов и приглушённые взрывы ракет, разрывающихся внутри зданий.

Силы Терекстана, вероятно, готовы были разнести здания по кирпичику, похоронив морпехов под обломками. Кейн осознавал, что его группа может быть уничтожена. Возможно, штаб всё-таки был прав, приказав прервать операцию.

К чёрту. Поздно сомневаться.

Кейн повернулся к пулемётчикам.

— Не открывайте огонь, пока мы не увидим, что происходит.

— Так точно, лейтенант, — в один голос ответили пулемётчики.

Кейн снова почесал подбородок. Нервная привычка. Почесать, подумать. Что ждёт впереди? Как лучше всего облегчить положение морпехов?

Изогнувшись, мощёная улица вывела группу к площади, позади которой Кейн заметил войска Терекстана. В стороне от них шли повстанцы. Возможно, в рядах нападающих были и русские военные. Отряды скоординированно двигались по трём улицам одновременно.

А затем Кейн почувствовал вибрацию — низкую, заметную на уровне подсознания. Танки. Настоящие, мать их, танки из самой матушки России… ну или их китайские копии.

Как много солдат было в одном атакующем крыле? Двести… может, триста. И примерно столько же с другой стороны.

Кейн глубоко вздохнул. Шансов никаких. Сорок два солдата из его отряда против всей этой армии.

Одно лейтенант знал наверняка — если силы сойдутся в битве лицом к лицу и будут сражаться за каждый метр улиц, исход предрешён: все морпехи слягут в этом старомодном городе ещё до рассвета. Знали ли об этом солдаты под его командованием?

Он бросил взгляд на военных в машине. Лица мрачнее тучи. Глаза широко открыты. Вцепились в свои пушки. Кейн хотел было задвинуть ободряющую речь, однако кое-что о своих морпехах он знал наверняка: их внутренние детекторы на подобную чушь работают безотказно.

Не отрывая глаз от солдат, Кейн заговорил в микрофон, закреплённый у щеки:

— Сержант, видите противника?

Передатчик ожил. По стрёкоту выстрелов и грохоту взрывов в ответ, Кейн догадался, что Чедберн не только видит, но и действует.

Лейтенант указал на двойные двери выхода из транспорта. Военный у каждой из створок ждал его приказа. Что ж, никаких речей, никакого размахивания флагом, никаких «Semper fi» или приказов вроде «стоим за своих до конца». Только одно-единственное слово.

— Вперёд!

Двери открылись, морпехи выдвинулись наружу. А в голове Кейна была лишь одна мысль:

У нас нет ни малейшего шанса.