3
— Нет уж, я на это не куплюсь, — сказал Муллиган, охраняя свой маленький пивной океан, пока океан большой посылал на смерть целые армии волн, разбивавшихся о берег.
— Знаете что? Я был бойскаутом в детстве и в походах таскал тяжеленный рюкзак. Получал все знаки отличия, какие только мог. Я был хорошим скаутом, но другие дети постоянно били и дразнили меня. Знаете, почему?
— Почему? — спросила Арлин, всерьёз заинтригованная и ничуть не раздражённая внезапной сменой темы.
— Ну, отчасти из-за того, что я был пухлым малым, но в основном из-за моей любви к комиксам. Они думали, что я верил во всё, что читал. Им казалось, я приму на веру любую чушь. Но сейчас я говорю тебе, Флай, — старший сержант вперил в меня холодный взгляд своих голубых глаз. — Твоя история — чушь собачья.
— Но вы же верите в ту часть, где он начал сходить с ума, пока мы лезли по верёвке? — спросила Арлин.
— Ну… может быть… — начал Муллиган.
— Я рассказал чистую правду.
— Невероятно убедительное правдоподобие, — встряла Арлин.
— А? — вырвалось у нас с Муллиганом.
— Короче, не верю я вам, — заключил мастер-сержант, одним глотком прикончив остатки своего пойла.
— Ну и правильно, — сказала Арлин. — Всё было не так. Я выложу всю правду, ещё за одно пиво.
— Ага, конечно… — угрюмо пробормотал сержант, но банку протянул. Девушка начала рассказ.
— Одним могучим прыжком…
Муллиган застонал.
— Флинн Таггарт, живо достань мне из ящика скотч, охапку компьютерных проводов и самый, черт возьми, здоровенный ботинок, какой сможешь найти!
Он глянул на меня как на сумасшедшую, но просьбу выполнил. Подвесная платформа была нашим билетом обратно в жизнь, но до неё ещё добраться надо. Я легче Флая, значит мне и лезть первой. До цепи с верёвками не так-то легко допрыгнуть — значит, надо подстраховаться. Если сорвусь, со страховкой у меня будет второй шанс.
Лязг тяжёлой бронированной двери натолкнул меня на две мысли. Во-первых, по ту сторону собралась целая армия. Во-вторых, самые сильные монстры не стояли в первых рядах. Князь ада выбил бы дверь быстрее, чем чиновник распилит бюджет. Даже розовый демон прожевал бы её как плитку шоколада. Но вперёд послали хлюпиков, и это дало нам немного времени.
Пока Флай собирал всё необходимое, моя теория получила ещё одно подтверждение. Я услышала крики, которые мгновенно узнаю среди тысяч других: рёв импов, которых рвут на части. Бедняги стояли впереди толпы, и их силёнок не хватало, чтобы прорваться через дверь. Мне пришло в голову, что её мог поставить сам Уолт Дисней. Его биография характеризует Диснея как правого параноика, и сейчас я была благодарна ему за это. Доверчивый человек никогда не поставил бы такую массивную махину. И вот она спасает наши задницы. Но даже её не хватит надолго.
— Готово! — возвестил Флай, спеша ко мне с кабелем, скотчем и ботинком в руках. — Выкладывай свой план.
Я рассказала ему. Я показала ему. Он стал придираться ко всякой ерунде.
— Я должен прыгать первым, я выше и сильнее…
— Я легче тебя! И это моя идея, в конце-то концов. Тебе тоже занятие найдётся, не беспокойся.
Он хотел было спросить, что я имела в виду, но скрежет разломанной двери ответил за меня. В проёме показались когти, оставляя за собой глубокие борозды на металле, отрезая наше последнее спасение.
Схватив Сиг-Кау, Флай открыл огонь, не дожидаясь, пока в дыру протиснется весь монстр целиком. Что ж, мой дружок не сможет меня подстраховать. Один конец верёвки я привязала к тяжёлому сейфу, другой обмотала вокруг талии и живо забралась на подоконник.
Удача была на моей стороне. Мы с Флаем по-разному к ней относимся. Он считает, что мы сами вершим свою судьбу. Мне же кажется, что ты или любимчик фортуны, или неудачник.
Подоконник был такой узкий, что я просто не могла представить на нём Флая. А хлипкая страховка разорвалась ещё до того, как моя рука коснулась верёвки.
Я издала свой фирменный боевой клич, вспоминая все вестерны, которые видела в детстве, и пролетела оставшееся расстояние. Надеюсь, мои догадки про удачу были верны…
Качнувшись на верёвке, я услышала долгий скрипучий звук. Без паники — главное, чтобы за этим скрипом не последовал громкий треск. Но верёвка просто натянулась под моим весом, продолжая мерно поскрипывать. Я не стала терять время и залезла чуть выше, ухватившись за цепь. Проверю-ка её на прочность для начала…
Чёртова цепь сорвалась сразу же, и я повисла над Лос-Анджелесом, осыпая благодарностями верёвку. На левой руке остались следы ржавчины. Мне казалось, цепь переживёт верёвку. Может, шальная пуля задела звено.
В голове промчалась целая свора мыслей. Я отложила большинство — подумаю над ними как-нибудь потом. Если конечно это «потом» настанет.
Все эти штуки над головой напомнили мне последний корабль, на котором я побывала — морской, не космический. Меня спасли стропы, закреплённые на крыше. Я надеялась, что смертоносные сгустки пришельцев их не затронули.
— Флай! — заорала я.
— Иду, иду! — крикнул он в ответ. В тот момент мы думали об одном и том же: мой приятель или лезет как муха по стене, или его раздавят как жука.
Он выбрал первый вариант.
Я стала раскачиваться на верёвке как Тарзан (или скорее как Шина — королева джунглей). Платформа выдержала. Флай ухватился за верёвку. Едва он выпрыгнул в окно, как красная когтистая лапа размером с человеческую голову разорвала воздух в дюйме от его шеи. Поверить не могу, что когда-то я жалела Минотавра, запертого в своём лабиринте, пока к нему не явился Тесей — избавить, так сказать, от страданий. Никогда больше не буду смотреть на старые мифы под таким углом.
Мы начали спуск. Верёвка не доставала до земли, но полпути лучше, чем ничего. Если спустимся ниже, чем засели монстры, у нас есть шанс добраться до земли прежде чем нас схватят. Надеюсь, они останутся верны своей старой привычке и будут путаться под ногами друг у друга, рвать на части своих вместо того, чтобы сосредоточиться на нас.
Флаю было тяжелее, чем мне. Он болтался как кусок мяса прямо перед окном, около которого толпились монстры. Одной рукой держась за верёвку, другой он схватил автомат и безостановочно палил в тёмный проём.
— Флай, я прикрою, спускайся!
Хорошо всё-таки, что в старших классах я провела кучу времени, лазая по утёсам. Я изогнулась так, что верёвка заплелась вокруг меня словно удав, затем освободила одну руку и достала оружие. Когда пули тридцатого калибра полетели в окно, Флай перебросил автомат через плечо и стал спускаться. Едва оказавшись в безопасности — ну, насколько это возможно в ситуации, где мы вели опасную игру с обитателями Преисподней, — он завопил:
— Теперь я прикрываю!
Я как мартышка понеслась вниз по лиане. Оборону Флай держал воистину впечатляюще. Шансы наши упали ниже некуда, но после прыжка через окно я была готова пересмотреть свои взгляды на веру. Альберт и Флай верили в Бога. У меня же была удача… и огненный шар, который пролетел так близко, что подпалил волосы.
Что ж, всё равно подстричься собиралась.
Флай спустился в самый низ, и я заметила на его лице редкую гримасу: она означала, что в лавочке «Наши пути к спасению» все полки опустели. Я задрала голову: сомнений нет, там пожиратель огня. И он готов был подпалить всё в своём поле зрения.
Я видела один выход: разбить окно, попасть в здание и нестись на всех парах вниз на улицу. Второго шанса не будет. На наше счастье, мы прихватили с собой здоровенный тяжёлый ботинок.
— Всё, всё, завязывай, — прервал меня Муллиган, уже готовый сдаться. — Меня ни капли не волнует, как вы выбрались из того здания. Не моё дело, и я в жизни больше не спрошу вас об этом.
Он швырнул оставшиеся банки в нас с Флаем, словно это гранаты были. Впрочем, после такой встряски они мало чем от гранат отличались.
Я направила банку в бескрайний Тихий океан и выпустила в него струю белой пены. Муллиган сменил тон. В его голосе больше не было коварства сержанта-ветерана. С нами говорил пухлый бойскаут, который требовал конфету.
— Хорошо, — согласилась я. — Я расскажу вам всё с того момента, где у нас с Флаем нет разногласий.
— Спасибо, — вздохнула наша жертва.