А знаете ли Вы?
Полярные медведи могут проплыть больше ста километров без отдыха.
Случайный скриншот   Другой   Закрыть

Если вы решили, что это скриншот из Thief образца 2014 года, то вы глубоко ошибаетесь =)

<<< 7Содержание9 >>>


8


- Флай, мы должны спасти ее!

Арлин тоже услышала нашу девочку. Мы оба начинали думать о Джилл как о собственном ребенке. О нашей ответственности за нее. И мы не могли пройти через все это лишь для того, чтобы позволить ей умереть сейчас.

- За мной! – крикнул я и помчался на голос.

Второй зомби уже ждал нас в коридоре – на этот раз мужчина. Этот был более разговорчив. Он не бормотал ничего про Ворота и вторжение, твердя вместо этого: «перепиши и принеси на рассмотрение». Я не дал ему возможности повторять свою мантру дальше. Пистолет был только у Арлин, а я сердился сам на себя за то, что не успел спасти женщину в соседней комнате. Иногда я люблю переходить на личности.

Я почувствовал, как побежали мурашки по спине, когда врезал по сине-серой морде. Морпехам не полагалось прикасаться к этой вонючей оболочке, которая когда-то была человеческой кожей, но меня переполняла злость. Хруст сломанного носа привнес добра и спокойствия в мою душу.

В отличие от жертвы Арлин, этот мертвец двигался медленно. Я мог идти намного медленнее, но, почувствовав мощный приток адреналина, сделал то, что никогда раньше не делал с этими придурками: пару раз врезал ему. Никакого каратэ, никаких отвлекающих хуков, никакой специальной техники. Я просто от всей души звезданул ему по морде, искренне надеясь, что мертвец улетит обратно в ад, откуда и прибыл.

- Флай! – Арлин стояла прямо за мной.

- Секунду.

- А как же Джилл?

Черт возьми. Как я мог так просто забыть о ней? В том, что я прирожденный воин, определенно есть свои недостатки.

- Бегу! – заорал я, возобновляя свой марш-бросок в двадцать (тридцать? сорок?) метров к спасению Джилл. Дистанция в моей голове измерялась в убийствах на метр пути[1]. Я не потрудился оглянуться, когда услышал столь приятный слуху грохот выстрела, с которым Арлин ввела смертельную инъекцию свинца в гнилую башку. Она не теряла форму. Я не замедлял шаг, но вскоре она уже бежала рядом со мной.

Охранника мы нашли мертвым, привалившимся к стене. Убили недавно. Кровь еще капала с его руки на М1. Тупицы зомби даже не потрудились поднять оружие. Я схватил пушку на бегу, и мы с Арлин вломились через дверь, готовые ко всему чему угодно.

Все что угодно заключалось в зомби, который вскрывал несчастного хирурга его же инструментами. Я выстрелил в мертвеца шестью маленькими круглыми скальпелями калибра 30-06, после чего тот «раскрылся» нам совсем с иной стороны, нежели доктору.

- Я могу спасти его, - сказала Арлин, одновременно со мной заметив удобную аптечку. В Кефиристане она заштопала уйму брюшных ран. Прежде чем я успел что-то сказать, она упала на колени, подхватив вывалившийся кишечник и запихивая его обратно в бедного хирурга. К счастью, тот потерял сознание. К еще большему счастью, Арлин умело обращалась со скользкими предметами.

Ответственность за спасение Джилл – если еще не поздно ее спасать - ложилась на мои плечи. Будто по команде, девочка снова закричала. Я вознес молитву благодарности сестре Беатрис, самой строгой монахине, которая была в моей школе. Она не уставала повторять, что без ответа не остаются только те молитвы, которые произносишь во имя чьего-то спасения. Я побежал. Помчался. Да будь моя воля, я бы, черт возьми, взлетел.

Когда я увидел Джилл, она была еще жива. Я чуть не споткнулся о голову доктора Экермана, которая уставилась на меня с выражением сильного удивления на лице. Поскользнувшись в луже крови, я выронил М1 и оказался за спиной самого огромного зомби из всех, которых когда-либо видел. Этот урод загнал Джилл в угол и пытался достать ее своим мясницким тесаком. Та отбивалась от него железным стулом, как укротительница львов. В этом были свои преимущества: мертвяк не мог размахивать ножом в полную силу, и Джилл уворачивалась от него, отскакивая в нужный момент.

Я прыгнул на спину так называемого льва, и он повалился вперед.

- Флай! – крикнула Джилл, отскочив в сторону. Именно так, одно только мое имя. Но она вложила столько благодарности в это слово, что я почувствовал себя рыцарем на белом коне, суперменом и Зорро в одном лице.

- Беги! – крикнул я, поскольку ее путь к отступлению был теперь свободен.

- Ни за что!

Вот же непослушное дитя! Она любила таким образом показывать мне язык. Впрочем, трудно было продолжать злиться на нее, когда она попыталась поднять оружие с пола. Мертвый увалень был медлителен, и мы не собирались давать ему все время мира.

Джилл направила ствол на нашу проблему и спустила курок. Ничего не произошло. Либо Джилл делала что-то не так, либо оружие заклинило. Зомби был все еще сосредоточен на ней, даже когда я снова оказался за ним. Джилл посмотрела на меня с выражением побитой маленькой девочки, словно говоря: я бросила свой замечательный железный стул только для того, чтобы поднять пушку, которая даже не стреляет?

Тесак до сих пор был в руках у толстяка, и увалень мог добавить голову Джилл к своей коллекции, просто взмахнув им. Меня взбесило то, что все мои героические усилия только сделали положение Джилл еще хуже. Я делал то, что должен был. Увалень стоял недалеко от меня, и я даже мог пнуть его между ног. Хотел бы я быть сейчас в своих военных сапогах, а не в кроссовках. И хотел бы я, чтобы он был живым, ведь мертвяк обратит на такой удар не больше внимания, чем на укус комара. Но это лучшее, что я мог сделать.

Бородатый увалень повернул свою голову в мою сторону, и это все, что было нужно Джилл. Она схватила дуло обеими руками и взмахнула оружием с мастерством бейсболиста-профессионала. Деревянная рукоятка раскололась о гнилую шею. Мертвец был выведен из равновесия. Когда он повернулся, я услышал хруст: Джилл повредила его шейные позвонки. Вот умница! Мертвец упал на колени. Прежде чем он успел встать, я заехал ему по спине приемом каратэ. Некогда сейчас играть в Джорджа Формана. До сих пор мы его замедляли, теперь пора перейти к более серьезным действиям.

Джилл мыслила в том же направлении. Едва зомби упал, она выхватила тесак из его лап и принялась лупить им по его шее.

- Эй, осторожнее! - крикнул я. - Ты меня чуть не задела.

- Извини, - произнесла она, задыхаясь. Тем не менее, она продолжала махать тесаком, срубая гнилую плоть вокруг головы и шеи мертвеца. Я не собирался говорить ей, что ей не хватит силенок завершить начатое. Толстяк не собирался вставать, и я хотел быть уверен, что он не встанет больше никогда.

Как только М1 снова оказалась в поле моего зрения, я понял, что зомби больше не стремятся нас побеспокоить. Было что-то жуткое в том, что голова доктора Экермана лежала на полу и пялилась на нас. (Морпехи обычно не говорят «жуткое», но доктор был, черт возьми, действительно жуткий человек.)

Я подобрал М1. Оружие заклинило, и Джилл использовала его как дубинку. Я прочистил затвор. Этой пушке нужно дать еще один шанс.

- Извини, - сказал я Джилл, пытаясь задобрить Великого Отсекателя Голов. Тесак немного затупился, а у Джилл не хватало массы. Она протянула мне свое орудие, но я отказался, выпустив вместо этого одну пулю в упор из М1. Голова толстяка лопнула как спелая дыня. Кровь, брызнувшая на меня, была совершенно нового для меня цвета.

- Пушку заклинило, - констатировала очевидное Джилл.

- Я вижу.

- Но я не делала с ней ничего плохого!

- Я не говорю, что это твоя вина. Может, если постучать им по мертвяку еще раз, оно придет в норму.

- Ладно. Я просто хочу, чтобы ты знал: я не виновата в том, что ее заклинило.

Временами Джилл напоминала мне своим поведением, что она еще подросток. У меня не было настроения слушать ее оправдания. Одному Богу известно, сколько мертвяков еще разгуливает по зданию. Нам нужно было вернуться в Арлин. И еще я беспокоился за Альберта. Мы стали словно одной семьей.

В моей военной карьере бывали моменты, когда я привыкал к зловонию смерти. Стоит наверное поблагодарить за это ребят из «Косы Славы» и их приятелей из «Сияющего пути». Но я никогда не привыкну к запаху тухлых лимонов, которым смердят зомби. Сильнее всего он обжег мои ноздри, когда голова дважды мертвеца лежала у моих ног.

 

Едва придя в себя, я понял: отпуск окончен. Меня зовут Кен. Когда-то у меня была семья, но до этого дня дожил я один. Когда-то я катался на велосипеде каждый день. Плавал. Ел из тарелок и пил вино. Пел песни. Занимался любовью.

Сейчас я – кибермумия. Кукла Кен. С меня сняли повязки и удалили некоторые инородные объекты из моего тела, но я чувствую, что из-за пришельцев стал в меньшей степени человеком. Доктор Экерман думал иначе, но я больше не чувствую себя полноценным человеком. Доктор Уильямс, начальник, говорит, что меня приведут в норму, но я ему не верю. Он и представить не может, насколько важно выиграть войну. Я могу принести ему большую пользу, оставаясь там, где я есть, и тем, что я есть. Команда медиков пытается скрыть от меня свои выводы, но я могу подключиться ко всем их компьютерам.

Они говорят, что меня довольно просто снова сделать физически активным. Они могут перестать кормить меня внутривенно и потихоньку приспосабливать мой организм к регулярному питанию. Простая операция на мозге вернет мне подвижность, но есть определенный риск – не для меня, а для их проекта. Биотехнологии пришельцев могут повредиться или отключиться вовсе, если я снова стану нормальным, как прежде. Поэтому они не торопятся.

Между тем, я прикован к кровати и подключен к компьютерам, за исключением того времени, когда они рискуют пересадить меня в моторизованную инвалидную коляску. Но я не жалуюсь. Не говорю о своем состоянии с Джилл, когда она приходит навестить меня – а она приходит чаще остальных. Не жалуюсь Флинну, Арлин или Альберту, когда приходят они. Эти люди меня спасли и заботятся обо мне, так что я не вижу причин лишний раз беспокоить их.

Хранить в тайне свою сокровенную мечту – отличный трюк, который я выучил еще будучи ребенком. Я никому не говорю, как сильно хочу снова стать тем человеком, которым был раньше. Мой дядюшка проводил отпуска со своей семьей на Гавайях. Он рассказывал об островах, когда навещал нас, и я очень хотел попасть сюда. Ирония в том, что теперь это, возможно, последнее место на Земле, где все осталось таким, каким он помнил. И я не мог просто выйти и увидеть это, пока еще есть время.

Я подключаюсь ко всему, к чему могу подключиться. Экран мерцает и сообщает мне, что Гавайи – группа островов, растянувшаяся на три сотни миль в центре Тихого Океана. Я узнал о том, как их открыли европейцы, как после этого острова стали пятидесятым штатом США. Я помню, как дядя говорил, что название самой популярной здесь рыбы трудно произнести. Я нашел информацию о ней и лишний раз убедился, что мой дядя был честным человеком.

Хумумунукунукуапуа. Я прочел все о короле Камеамеаи и завидую тому, насколько проще ему было обойти все острова. Но хватит уже себя жалеть. Я не против быть полезным. Я не уверен, что это то же самое, что и отдавать свой боевой долг, но мне уже наплевать. Это место может быть последним убежищем для человечества.

Я ненавижу ложь. Все, в чем силен военный в условиях кризиса – это ложь. Храбрые солдаты не хотят об этом слышать, и я никогда не буду говорить им подобное. Нет смысла обсуждать это и с циничными старшими офицерами - особенно с теми, кто решил использовать меня, не будучи честным в своих намерениях.

Мне нравятся мои новые друзья. У них есть честь. Они смотрят на мир чистым взором, и никакая грязь или кровь не может быть им в этом помехой. Они верят, что сражаются за нашу индивидуальность. За свободу. Если человечество выживет, они столкнутся с серьезным разочарованием. Я просматривал их файлы. Таковы планы.

Кроме того, я ближе к будущему, чем те, кто спас меня. Я пойман в ловушку внутри самого себя. Должно быть, что-то глубоко в моей душе умерло, когда я был в лапах захватчиков. До того, как они изменили меня, я был в ужасе от планов на будущее адептов Новой Евгеники. Они не хотят, чтобы выжили все. У предателей были свои собственные планы по генетическому «улучшению» той части человечества, которая позволит выжить новым покровителям.

Новая Евгеника – план, разработанный на стороне людей. Отличными ребятами. Теми, кто сражается с захватчиками. Кто знает, может они создают и других таких киборгов, как я! И эта полная уверенность в том, что подобные киборги будут служить на стороне выживших… такие воины, как Флинн и Арлин, будут избавлены от этой участи. Они родились, чтобы умереть на поле битвы. Они слишком ценны, чтобы использовать их в невоенных целях. Я читал о планах на них. Они еще не в курсе, но им недолго осталось ходить по Земле. Очень немногие имеют за плечами такой же опыт в ведении боев в космосе. Если Флинн это Флэш Гордон, то кто тогда Арлин? Барбарелла? Морпехи Таггарт и Сандерс будут следовать приказу, даже если шанс выжить пори этом один на сотню. Я бы хотел представить бюрократа - человеческого или еще какого - который говорит им, с кем им спать и сколько детей они должны завести. Их избавят от такого будущего, которое, на мой взгляд, неизбежно. Причем неважно, кто выиграет войну. Времена кризиса сотканы в аду – для тех людей, у кого есть план на любой случай.

Мы с Джилл не бросим Землю! Если Альберту повезет, он присоединится к Флаю и Арлин. Он слишком религиозен для того, чтобы остаться. Куда еще ему идти, когда он поймет, что здесь нет той стороны, за которую он будет бороться? Возвращаться в Юту? Он еще не знает о ней, но возможно, сегодня узнает.

На сегодня у них полно работы. Я видел на мониторе, Экерман и весь его персонал погибли этим утром. Так много всего произошло со вчерашнего дня.

Адмирал наврет всем, что это была попытка саботажа, даже несмотря на то, что по видеозаписям прекрасно видно: это элементарная небрежность персонала Экермана. Обычная некомпетентность привела к катастрофе. Естественно, все пленки будут засекречены. Выдуманный предатель поднимет боевой дух больше, чем некомпетентность. Едва ли я могу винить наших новых лидеров за то, что они тоже когда-то всему учились.

Кроме того, мои друзья получат кучу рассекреченных материалов, имеющих отношение к их следующему заданию. Они не должны быть слишком жадными – слишком большие порции рассекреченной информации могут вызвать несварение. Кроме того, полковник приготовит им замечательный десерт.

Я не должен относиться ко всему этому так плохо. Наши враги столь ужасны, что мы должны прощать недостатки тем, на чьей стороне боремся. Разве не это говорили, сражаясь с Гитлером? Роковые демоны, как их любит называть Джилл – идеальные враги. Прикрываясь борьбой с ними, мы можем делать все что угодно. Неправильно говорить, что мы творим ужасные вещи. Правильно сказать, как говорил Малькольм Икс: мы готовы идти к победе любой ценой.





1 В оригинале вместо «убийств на квадратный метр» стоит слово «kill-ometers» - игра слов kill (убивать) и kilometers (километры)




<<< 7Содержание9 >>>




Комментарии


Комментариев нет.


Отправить комментарий
Имя: *
Email:  
Комментарий: *